У моего любимого было не очень хорошее настроение с самого утра. Оказалось, что запись, которую он переслал какому-то продюсеру, не дошла до него, в результате шанс записать альбом был упущен. Сэм был из-за этого очень расстроен и я никак не могла его утешить. Даже наоборот - я довела его до слёз(это его-то, такого сильного и уверенного парня!).
В общем, уходя на работу, я чувствовала себя очень плохо, ибо за долгий срок жизни с моим любимым поняла, что музыканта очень легко расстроить или обидеть, а потом не так уж легко снова обрадовать.

Весь день как-то с самого начала не заладился. На работе шеф сделал мне выговор за опоздание, плюс мой проект не был сделан в срок, и была даже возможность увольнения.
Придя вечером домой, я не застала Сэма. Это меня крайне удивило, поскольку обычно после 7 часов он уже приходит. Я прождала до 10, но Сэм не опявился. Я стала звонить его друзьям и узнала, что Сэм поехал куда-то в центр города напиваться (невозможно! он же не пьёт, как и я!!!).

В город пришел март. Запела капель. Взлетело небо. Зима уже прощается с улицами, а воздух звенит предвкушением возрождающейся жизни. Перед глазами мелькают пейзажи родного города. Мне лет 20, я все еще учусь в университете и сейчас еду в троллейбусе, на заднем сиденье слева. Салон постепенно заполняется людьми (средне так, без особой толкучки), а прямо передо мной, на стоящее боком у стенки сиденье присаживается молодая девушка. Во сне черты лиц людей, как правило, несколько смазаны, но я вроде бы улавливаю что-то смутно знакомое. Она чуть выше среднего роста, худенькая, с перетянутыми хвостиком светло-русыми волосами и серыми глазами; кожа чистая, тонкая, нежная, по-весеннему бледноватая. Такая скромная юная куколка с чуть настороженным взглядом – наверное, еще первокурсница, возможно, даже девственница или с очень уж скромным интимным опытом. Одета она все еще по-зимнему, но уже в несколько облегченном варианте: в синей, средней длины куртке, без шапки, в теплых голубого цвета колготках (юбки вроде не видно) и высоких светло-коричневых ботинках.
Меня немного прижали в угол, ноги из-за близко расположенного бокового сиденья прямо не помещаются, поэтому я располагаюсь вполоборота к задней двери тролейбуса. Девушка-соседка сидит ко мне правым боком, чуть отклонившись от спинки сиденья и положив руки на лежащую на коленях сумку-пакет. В момент очередного качка троллейбуса ладонь моей левой руки в поисках опоры проходит под локтем незнакомки и вполне естественно ложится на верхнюю часть бедра ее правой, близкой ко мне ноги (между пакетом и полой куртки). Разумеется, я сразу же ее убираю, но через некоторое время такое же легкое случайное прикосновение повторяется. А в голове искушающим бесом начинает шевелиться мысль: «Она же никак не реагирует на мои касания, не возмущается, может, стоит попробовать…» (я прекрасно знаю, что девушки в транспорте действительно не всегда негативно реагируют на случайные прикосновения попутчиков и, даже, иногда провоцируют их, особенно, если эти попутчики им симпатичны). Кончиками пальцев, очень-очень осторожно и страшно смущаясь собственных действий, я уже вполне сознательно дотрагиваюсь до бедра девушки, еще чуть дальше; в момент покачивания троллейбуса слегка отнимаю ладонь, чтобы вновь коснуться ноги соседки теперь уже всеми фалангами пальцев, потом чуть выше; наконец, накрываю ее бедро всей ладонью и замираю. Она не реагирует. Сердце щемит от сладких предчувствий, а рука все еще легко, чуть приподнимаясь и снова опускаясь, совсем без нажима, по миллиметру, но со все возрастающей уверенностью начинает движение вверх, туда.… Умом я вроде бы и понимаю, что это уже перебор, и своей неосторожностью могу только все испортить, но остановиться уже не могу – руку тянет, как магнитом. Взгляд мой при этом направлен куда-то на собственные колени, на девушку я боюсь даже и посмотреть, делаю все как бы случайно (да и стыдно, честно говоря). Впрочем, перед глазами у меня сейчас все равно клубится какой-то туман. А незнакомка по-прежнему не реагирует.

Медленно рука Саши скользнула под ее юбку и его пальцы закружили по выпуклым упругим ягодицам, продвигаясь по ее бедру к заветному месту между ног, ненадолго замирая около теплого пульсирующего места. Нежные Сашины руки ласкали ее грудь, живот, от неожиданных прикосновений её соски вздрагивали и твердели. От безумного сладостного томления Тамара почти потеряла сознание, из её уст послышался тихий, еле слышный стон. Она поглаживала его ставший огромным, член, прямо через брюки, чувствуя его возбуждение и слыша его глубокое взволнованное дыхание. По их телам разлилась сладостная дрожь.

Прозвенел будильник, пора вставать. Ну, жутко неохота, голова мутная и тяжелая – пожалуй, вздремну еще минуток 10, успею. Снова проваливаюсь в тягучую дрему, и перед глазами непонятно с какой стати закручиваются странные ассоциативные образы.…

В город пришел март. Запела капель. Взлетело небо. Зима уже прощается с улицами, а воздух звенит предвкушением возрождающейся жизни. Перед глазами мелькают пейзажи родного города. Мне лет 20, я все еще учусь в университете и сейчас еду в троллейбусе, на заднем сиденье слева. Салон постепенно заполняется людьми (средне так, без особой толкучки), а прямо передо мной, на стоящее боком у стенки сиденье присаживается молодая девушка. Во сне черты лиц людей, как правило, несколько смазаны, но я вроде бы улавливаю что-то смутно знакомое. Она чуть выше среднего роста, худенькая, с перетянутыми хвостиком светло-русыми волосами и серыми глазами; кожа чистая, тонкая, нежная, по-весеннему бледноватая. Такая скромная юная куколка с чуть настороженным взглядом – наверное, еще первокурсница, возможно, даже девственница или с очень уж скромным интимным опытом. Одета она все еще по-зимнему, но уже в несколько облегченном варианте: в синей, средней длины куртке, без шапки, в теплых голубого цвета колготках (юбки вроде не видно) и высоких светло-коричневых ботинках.
Меня немного прижали в угол, ноги из-за близко расположенного бокового сиденья прямо не помещаются, поэтому я располагаюсь вполоборота к задней двери тролейбуса. Девушка-соседка сидит ко мне правым боком, чуть отклонившись от спинки сиденья и положив руки на лежащую на коленях сумку-пакет. В момент очередного качка троллейбуса ладонь моей левой руки в поисках опоры проходит под локтем незнакомки и вполне естественно ложится на верхнюю часть бедра ее правой, близкой ко мне ноги (между пакетом и полой куртки). Разумеется, я сразу же ее убираю, но через некоторое время такое же легкое случайное прикосновение повторяется. А в голове искушающим бесом начинает шевелиться мысль: «Она же никак не реагирует на мои касания, не возмущается, может, стоит попробовать…» (я прекрасно знаю, что девушки в транспорте действительно не всегда негативно реагируют на случайные прикосновения попутчиков и, даже, иногда провоцируют их, особенно, если эти попутчики им симпатичны). Кончиками пальцев, очень-очень осторожно и страшно смущаясь собственных действий, я уже вполне сознательно дотрагиваюсь до бедра девушки, еще чуть дальше; в момент покачивания троллейбуса слегка отнимаю ладонь, чтобы вновь коснуться ноги соседки теперь уже всеми фалангами пальцев, потом чуть выше; наконец, накрываю ее бедро всей ладонью и замираю. Она не реагирует. Сердце щемит от сладких предчувствий, а рука все еще легко, чуть приподнимаясь и снова опускаясь, совсем без нажима, по миллиметру, но со все возрастающей уверенностью начинает движение вверх, туда.… Умом я вроде бы и понимаю, что это уже перебор, и своей неосторожностью могу только все испортить, но остановиться уже не могу – руку тянет, как магнитом. Взгляд мой при этом направлен куда-то на собственные колени, на девушку я боюсь даже и посмотреть, делаю все как бы случайно (да и стыдно, честно говоря). Впрочем, перед глазами у меня сейчас все равно клубится какой-то туман.